Всё-таки прочтение пьесы и просмотр спектакля по пьесе - это два разных мира. Смотрела одно интервью недавно, там актёры говорили, что раньше не было такого литературного произведения как пьеса. Пьеса изначально не предназначалась для чтения! Только для постановке в театре. Это была тайна, которая раскрывалась на сцене через актёров. И когда пьесы постепенно стали появляться как литературный жанр, многие театралы того времени (эпоха Шекспира) были возмущены, так как при прочтении у каждого человека возникают свои образы  и характеристики героев. А спектакль даёт возможность прочувствовать прежде всего атмосферу и зрителя ведут по определённому прочтению пьесы, взгляд на которую меняется в зависимости от эпохи.

Итак, следующий этап дуэли посвящен спектаклю "Утиная охота" по пьесе А.Вампилова в постановке МХТ им. Чехова (режиссер А.Марин, в ролях К.Хабенский, М.Пореченков, А.Семчев и др.).
Как обвинитель, делаю первый ход.
"Утиная охота" - рассказ о Печорине эпохи застоя (именно так, хотя пьеса написана несколько раньше). История "лишнего человека", неглупого, не бездарного, но изнывающего от скуки. История всепоглощающего эгоизма, непомерно разбухшего "Я", носитель которого не способен ни создавать, ни отдавать - только брать и жрать. Отталкивающее явление - поэтому удивительное обаяние Хабенского входит в некоторое противоречие с образом, который актеру приходится воплощать на сцене. В отдельных эпизодах Зилова жаль, хоть он и не заслуживает жалости - исключительно благодаря исполнителю, в трактовке которого спивающийся советский интеллигент Виктор Зилов не только бессердечен и циничен, но и беззащитен, и даже инфантилен.
Тем не менее, Хабенский великолепный актер, и даже такой спорной трактовке веришь. Пореченков-Дима тоже достоверен, действительно, "жуткий парень" - его невозмутимость просто пугает, такой и шею свернет - "мама" сказать не успеешь, и всё с тем же тяжеловесным спокойствием. Остальные, честно говоря, не запомнились.
Теперь - претензии. Основная - перегруженность спектакля символизмом, причем нарочитым, наивным. Невольно ищешь глазами табличку с надписью "Ахтунг, символ!" и на карусельном коне, и на обломке лодки, на который садится Зилов во время неприятного разговора с начальством, словно удирая из ненавистной реальности в мечту. Символы - пряная приправа, которую добавляют на кончике ножа, если сыпать её ложками, блюдо станет несъедобным.
Вторая - покоробивший меня эпизод, когда надравшийся Зилов срывает с Ирины трусики. Во-первых, это пошло, во-вторых, пьющие советские инженеры до такой степени разнузданно себя не вели, эпоха была другая. Зилов оскорбляет словесно, оскорбления действием не по его части.
В-третьих, невнятный финал. Что означал этот выстрел за сценой - герой таки застрелился? Открытые финалы хороши (хотя тоже не всегда) в литературе, в театре они неуместны, финал спектакля должен расставлять все точки над "й". Должен. Обязан. Особенно - если это психологический театр, а не постмодернистское режиссерское "видение".
В целом, благодаря Хабенскому, спектакль получился. Есть главный герой - есть и драма. Однако к режиссуре, музыкальному оформлению (слишком лобовому, на мой взгляд), сценографии у меня много вопросов.